Генри Каттнер«Профессор накрылся!»и прочие фантастические неприятности (сборник)
Henry Kuttner and C. L. Moore.
THE OLD ARMY GAME © Henry Kuttner, 1941.
EXIT THE PROFESSOR © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1947.
PILE OF TROUBLE © Henry Kuttner, 1948.
SEE YOU LATER © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1949.
COLD WAR © Henry Kuttner, 1949.
THE EGO MACHINE © Henry Kuttner, 1951.
TWO-HANDED ENGINE © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1955.
THRESHOLD © Henry Kuttner, 1940.
CAMOUFLAGE © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1945.
WHEN THE BOUGH BREAKS © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1944.
WHAT YOU NEED © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1945.
HOME IS THE HUNTER © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1953.
JUKE-BOX © Henry Kuttner, 1947.
OR ELSE © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1953.
RITE OF PASSAGE © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1956.
UNDER YOUR SPELL © Henry Kuttner, 1943.
SHOCK © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1943.
TROPHY © Henry Kuttner, 1944.
FALSE DAWN © Henry Kuttner, 1942.
JESTING PILOT © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1947.
LINE TO TOMORROW © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1945.
THE VOICE OF THE LOBSTER © Henry Kuttner, 1950.
THE LITTLE THINGS © Henry Kuttner, 1946.
ENDOWMENT POLICY © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1943.
THIS IS THE HOUSE © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1946.
THE DEVIL WE KNOW © Henry Kuttner, 1941.
YEAR DAY © Henry Kuttner, 1953.
ABSALOM © Henry Kuttner, 1946.
HOME THERE’S NO RETURNING © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1955.
CLASH BY NIGHT © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1943.
NEAR MISS © Henry Kuttner, 1958.
A CROSS OF CENTURIES © Henry Kuttner, 1958.
THE FAIRY CHESSMEN © Henry Kuttner and C. L. Moore, 1946.
All rights reserved.
Издательство Азбука®
Генри Каттнер (1915–1958) прожил недолго, но успел сделать и в фантастике, и для фантастики столько, что иному не сделать, доживи он хоть до мафусаиловых лет. Юмор и внешняя простота, за которой скрывается напряженная писательская работа, доброта и человечность — вот качества его как писателя и как человека. Не говоря уже о влиянии Каттнера на многие имена, ставшие впоследствии звездными (Рэй Брэдбери, Роджер Желязны). Часть из созданного рисателем сделана в соавторстве с женой, Кэтрин Мур, и это ни для кого не тайна. В России первый сборник Каттнера вышел в знаменитой «зээфке» в 1968 году. Писатель и историк Роман Подольный отзывался о книге так: «Творчество Каттнера дошло до нас, „как свет давно умерших звезд“». Ошибся он лишь в одном: звезда Каттнера живет до сих пор.
Пусть мои слова покажутся богохульством, но я все же признаюсь, что не скоро прощу Господа Бога за то, что в 1958 году забрал у нас Генри Каттнера… Это абсолютно неправильный поступок, потому что этот писатель обладал очень необычным, особенным талантом. Наше общество привыкло считать, что в нем полно непризнанных гениев. Судя по моему опыту, это глубочайшее заблуждение. Генетически обусловленный интуитивный талант — редкая штука. Настоящих творцов крайне мало, и они разбросаны по всему миру… Большинство писателей похожи друг на друга как две капли воды, их можно с легкостью заменить одного на другого, и наша культура не изменилась бы ни на йоту. Нас окружают полчища посредственностей, людей, неспособных к созиданию, поэтому Генри Каттнер — исключительно своеобразный писатель, маниакально одержимый творчеством, — всегда был для меня предметом восхищения.
Военные игры
Я раньше как думал: армейская жизнь — это маршируй себе с винтовкой в руках да форму носи. В общем, сначала-то я обрадовался, что выберусь с холмов нашего Кентукки, потому как решил, что смогу поглядеть на мир, а то, может, и чего поинтереснее со мной приключится.
С тех пор как пристукнули последнего из Флетчеров, у нас в Пайни наступила скука жуткая, да и дядюшка Элмер все ныл, что вот зачем, мол, он прикончил Джареда Флетчера, ведь тот был последним из клана и не с кем ему теперь будет драться. После этого дядюшка по-серьезному пристрастился к кукурузной браге, и нам приходилось гнать самогонку сверхурочно, чтобы выпивка у него не кончалась.
Однакось учитель из Пайни всегда мне твердил: любую трепотню следует зачинать с самого начала. Так я, пожалуй, и поступлю. Только не знаю я, где это самое начало. Наверное, оно пришлось на тот день, когда я получил письмо с надписью «Хьюи Хогбен». Это папуля так прочел, а он страсть как в грамоте разбирается.
— Ага, — говорит, — вот буква «Х», все правильно. Это, наверное, тебе, Сонк.
Меня так кличут — Сонк, потому как я типа коренастый, да ростом не вышел. Мамуля говорит, что я просто еще не вырос, хотя мне уже почти двадцать два стукнуло, а росту во мне едва больше шести футов. Я раньше так из-за этого переживал, что тайком бегал колоть дрова — все силенок себе прибавлял. Так вот, папуля отнес мое письмо учителю, чтобы тот его прочитал, а потом примчался назад, что-то выкрикивая на ходу, как помешанный.
— Война! — орал он. — Война началась! Давай, Элмер, тащи свою железяку!
Дядюшка Элмер сидел в углу, потягивая кукурузную брагу и заодно пробуя приучить к ней малыша.
— Какая война? Кончилась она уже давно, — пробормотал он, слегка кося глазом, будто чокнутый. — Эти чертовы янки оказались нам не по зубам. Я слышал, и генерал Ли погиб…
— Как это нет войны, есть война! — упрямо возразил папуля. — Учитель говорит, Сонку в армию идти надобно.
— Хочешь сказать, мы от них снова отколоться вздумали? — изумился дядюшка Элмер, разглядывая кувшин с брагой. — А что я говорил?! Этим проклятым янки нас в свой Союз не затащить.
— Ну, про это я ничего не знаю, — пожал плечами папуля. — Ни черта не разобрал, что там болтал учитель. Но одно знаю точно: надо идти на войну.
— Собирайся, Элмер, — сказала мамуля, доставая из шкафа свою старую пушку. — Мы все туда пойдем. Не знаю, правда, какой будет прок от такого коротышки, как ты, — повернулась она ко мне, — хотя пальнуть из ружья ты кое-как сможешь.
— Ну ты даешь, ма, — сказал я, краем глаза замечая, что к нашему дому подъезжает на своем муле учитель. — Да я ж отлично стреляю.
— Ага, как же, — прокаркал дядюшка Элмер. — Парни Бойер тебя чуть не завалили, а их и было-то всего шестеро.
— Они на меня сзади набросились, — возразил я. — Но когда я отдышался, им на орехи-то досталось…
— Хватит языки чесать, балаболки, — решительно сказала ма. — Пойдем уже.
И мы все гурьбой вывалились за дверь, слегка помяв при этом учителя, но он сам был виноват, потому как не успел вовремя убраться с дороги. Но у нашей ма доброе сердце, она тут же вернулась и помогла ему подняться. Он что-то бормотал о гориллах и буйволах, но быстро заткнулся, когда мы влили в него немного кукурузовки, с трудом вырвав ее из рук дядюшки Элмера, который никак не хотел отдавать кувшин. После этого учитель вдруг подскочил и сунул голову в ведро с водой, которое стояло на столе, но мы из вежливости не обратили на это внимания — иносранец, как-никак, все они там такие.
— Сначала вы сбиваете меня с ног, — говорит он, немного отдышавшись, — а потом вливаете в горло расплавленную лаву. О боже!
— Не выражайтесь, — говорит ему ма, кивая в мою сторону, — у меня парень подрастает.
— Если он подрастет еще немного, у него на голове можно будет строить пентхаус, — говорит учитель. Он вечно произносит всякие странные слова, которые я не понимаю.
— Мы ж вроде куда-то торопились… — рычит дядюшка Элмер, забирая назад драгоценный кувшин.
— Да нет никакой войны! — кричит нам вслед учитель и рвет на себе волосы. — Мистер Хогбен убежал, так меня и не дослушав!
Потом он принялся говорить и все говорил, говорил, пока мы наконец не уразумели, о чем идет речь. Вроде какие-то кланы в Европе передрались меж собой, и нам пора было смазывать винтовки на тот случай, если они разойдутся по-настоящему и примутся вдруг палить по нам.
— Ага, понятненько, — в конце концов сказала ма, и все мы снова навострили лыжи в сторону горизонта.
— Нет, всем нельзя! — кричит вслед учитель, сделавшись красным как рак. — В армию ведь призвали только Хьюи!
— Они бы еще нашего малыша призвали! — рявкнул в ответ па. — Сонк еще от горшка два вершка.
— Ему уже за двадцать один. А вы, мистер Хогбен, слишком стары для армии.
Па ломанулся было на учителя, но его внезапно перехватила ма.
— Тихо, ты! — прикрикнула она, и па покорился, продолжая что-то ворчать себе под нос. — Что ж ты так петушишься-то? Не куренок, чай.
— А правда, сколько вам лет, мистер Хогбен? — спросил учитель.
— Ну, это… Честно сказать, в восемьдесят седьмом я сбился со счета, — подумав, ответил па.